— Да, да… — счастливо смеялся в ложе Нерон. — Я занял свое место и все вслушиваюсь, вслушиваюсь в эти сладостные звуки… И вот тут ко мне подходят… точнее, должны были подойти… четверо. Четверо твоих несравненных мудрейших друзей: сенатор Антоний Флав, консул Латеран, сенатор Пизон и поэт Лукан. А я все млею от оваций. И тогда сенатор Пизон в поклоне обнимает — точнее, должен был обнять — мои колени. А в это время великий Лукан передает мне их послание. Я, наивный человек, разворачиваю свиток, читаю. — Нерон развернул воображаемый свиток. — И тогда консул Латеран наваливается на меня сзади, хватает за руки. А сенатор Антоний Флав, твой четвертый друг, бьет меня ножом в сердце. — И Нерон выхватил нож из-под золотой тоги.

Сенатор в ужасе заржал и поволок прочь по арене золотую колесницу…

В одно мгновение Нерон был на арене. Он схватил за горло сенатора.

— Нет, — вопил Нерон, — ты больше не Цицерон!! Ты вновь ублюдок — сенатор Антоний Флав, решивший убить своего цезаря! Ну, покажи нам, как ты хотел это сделать! — В бешенстве он засовывал нож в руки сенатора. — Коли меня! — Он разорвал на себе тогу. — Ну, бей меня! Никого нет! Только Сенека! Ваш друг Сенека, которого вы мечтали сделать правителем Рима! Он тоже поддержит! пристукнет сзади ученика!.. Ну, смелее, мразь! — визжал Нерон, подставляя грудь под нож.

И тогда сенатор упал на колени и отбросил нож в сторону… Заржал.

— И это современный Брут, — усмехнулся Нерон. — О жалкий век! — И совершенно спокойно обратился к Сенеке: — Вчера на рассвете мне донесли о заговоре. Как ты думаешь, что сделал я, учитель?

— Я несведущ в подобных делах, и мне не отгадать, что сделал Великий цезарь, — невозмутимо ответил Сенека.

— Самым естественным было бы всех их за решетку, — радостно предположил Амур.

— Да, так поступили бы все прежние цезари, — благосклонно улыбнулся Нерон. — Но не я.