— Кстати, после исполнения этой шлюхой роли Пасифаи я соберу сенат…

Сенатор с готовностью заржал.

— Да, да, единогласно! И эта девка займет место Рубирии, символа нашего целомудрия, — нежно улыбнулся Нерон. — Ну а потом, после живой картины любви, мы покажем живую картину героизма — «Мучения Прометея». Это будет центром всего зрелища. Сначала я сам прочту бессмерт-ную трагедию Эсхила «Прикованный Прометей». А в это время Прометея, укравшего у богов огонь для людей и научившего нас всем искусствам, будут мучить… — Нерон дружески обнял Сенеку. — И вот здесь я хочу с тобой посоветоваться, учитель. Сначала я задумал мучить согласно преданиям: соорудить на арене скалу, приковать к ней Прометея и так далее, по традиции. Но в скале сейчас есть что-то старомодное. Мучения Прометея должны быть жизненны. Поэтому я придумал: мы распнем Прометея по-современному, — он величественно указал на золотой крест, — на кресте! Грандиозно?! Ну, после распятия и моего чтения на глазах ста тысяч восторженных зрителей Прометей начнет терпеть свои великие муки…

И тотчас деловито вступил Амур:

— Гефест проткнет ему тело шилом железным. Потом дрессированный ворон будет клевать печень.

Факел выхватил из темноты громадного ворона, сидевшего под крестом на цепочке.

— И вот тут-то и возникает главное затруднение. — И Нерон совсем дружески обнял Сенеку. — Кого взять на роль Прометея? Назначить из них? — Нерон указал на подземелье. — Не тот эффект!.. Я ведь и сам-то пытался исполнить роль Прометея. Правда, всего лишь на сцене. Помню, надел огромные котурны, чтоб быть всех выше. И тут актер Мнестр — великий был актер — он… он… — Нерон замешкался и взглянул на Амура.

— Перерезал себе вены, — напомнил Амур.

— Ах, Мнестр, бедный… Вот этот Мнестр, — болтал Нерон, — мне и говорит: «Ты хочешь сыграть Прометея высоким, а он был великим». Величие — вот ключ. Понимаешь, придется не только терпеть боль на глазах тысяч, но при этом еще оставаться богом — то есть терпеть мужественно, величаво… — И Нерон приник к лицу Сенеки. — Кто сможет?